Не только хлебом единым:

Главная
Святые Козма и Дамиан
Церковь
Крещение
В защиту староверия
Книга памяти
Жизнь общин
Краткая история
Сущность древлеправославия
Жизнь прихода
О нас
Люди, события, годы



Это интересно :


Азбука


Книга памяти


Христос, сын Божий




Слово о полку Игореве

Церковнославянская версия. Русское Древлеправославие

В 2008 году издательский отдел Древлеправославной Патриархии Московской и всея Руси издал замечательное пособие для детей и взрослых, по изучению церковнославянского языка.

Прочитав эту статью, вы убедитесь, что это весьма важная информация. Возможно, сразу возникнут вопросы, а причем здесь церковнославянская азбука и Слово о полку Игореве и почему, чтобы прочесть Слово о полку Игореве нужно хорошее знание церковнославянского языка? Ниже мы постараемся на них ответить.

Представьте себе, что на чердаке брошенного дома, вам в руки попадает древнейшая древлеправославная (старообрядческая) книга. Вы сдуваете с нее пыль, открываете, приятно удивляетесь непривычной вязью слов, листаете несколько страниц и, не найдя для себя ничего интересного, закрываете. Интуитивно определяете, что книга имеет некоторую ценность, в лучшем случае, ставите ее дома на книжную полку, а через малое время забываете вовсе. Что делать, если нет ни малейшего представления о церковнославянском языке. Так и не увидели, проскочили мимо странички, где могла быть записана сокровенная тайна вашей жизни или вашей судьбы.

Другие поступают иначе. Они любят и дорожат церковнославянским языком более чем современным русским. Открывая подобную книгу, они находят в ней такое, чему трудно поверить, ну, например, небольшой словарь непонятных, «темных» слов с кратким объяснением их значений. Читают и с трудом верят в то, что прочитали. Да это же Слово о полку Игореве! А вот и несколько страничек текста! Что это, чудо? Сенсация? Открытие?

Мир современных русских людей насыщается английским, немецким, китайским и другими иностранными языками. Многие торопятся перенять себе чужие обычаи, культуру, верования, меняют образ жизни. Хулят свое, родное. Хвалят чужое. Где там до церковнославянского языка, архаизм какой- то. Успеть бы взять нечто важнее, престижнее.

Другими словами, зря мы пренебрегаем нашим древним языком, который развивает способность слышать, как поет внутри нас соборная русская душа, как приятно трезвится разум, а мысль легко пронзает пространство и время. Святые отцы дали нам его для беседы с Богом, как лекарство от страшной заразы, убивающей душу русского человека: лицедейства, лицемерия, лживости, суетливости, вертлявости, смакование похоти, цинизма, пошлости и истерии.

Долог путь, да цель желанна. Приблизимся поближе к церковнославянской версии Слова о полку Игореве. Для этого постараемся перескочить через огромную пропасть между русским разговорным и церковнославянским языками. Пропасть, которую старательно вырыли русофобствующие литературные деятели за более чем 400-летний последний период русской истории.

Кратко проследим литературную жизнь церковнославянского языка.

11 век. Церковнославянский язык развивается и укрепляется на Русской земле, русская литература начинает делать уверенные шаги. Однако древнерусский разговорный язык, особенно на просторах южнорусских степей, обильно включает в себя смесь русско-булгарской тарабарщины и тюрских слов. Простой народ с трудом отдает своих детей на обучение церковнославянскому языку.

12–13 века. Период окончательного становления и развития южнославянской литературной традиции. Значительно возрастает роль церковнославянского языка в литературных сочинениях. Язык имеет риторически-возвышенный стиль, витиеватый язык, одно слово могло состоять из двух или трех других слов. Грамматический оборот речи соответствовал временам Святых Кирилла и Мефодия. На церковнославянском языке пишут восхваления князьям и летописи.

14–15 века. Церковнославянский язык полностью вытесняет народно- разговорный язык из русской литературы. Язык приобретает живость. Он логичен, красив, содержание предмета строго соответствует форме изложения. Язык проникает во все слои общества.

Начало 16 века. Укрепляются бюрократические и административные формы государственного управления. Возрастает количество изданий законодательных и государственно-правовых актов, русский разговорный язык вновь начинает проникать в литературу.

Начало 17 века. В русской литературе ощутимо чувствуется влияние западноевропейской и западнославянской литературы. Появляется, так называемая, силлабическая версия в поэзии – рифмованные строки в подражание польскому и западнорусскому стихосложению («Повесть о житии царя Феодора Иоанновича» – патриарха Иова, «Сказания» – Авраамия Палицина) и множество других. (С.А.Зеньковский, т.2, с.552)

С первой половине 17 века разговорный русский язык, как новый литературный жанр, снова популярен в русской литературе: «Бова Королевич», «Еруслан Лазаревич» и др. (С.А.Зеньковский, там же). Народный язык широко используется в сатирах и пародиях для психологических и нравственных характеристик персонажей.

Конец 17 века знаменуется никонианским расколом Русской православной церкви. Традиционная церковнославянская версия литературного языка, удачно сочетавшаяся с русским народным языком, стала окончательно уступать свои позиции западнорусской версии.

В литературных переводах, периодических изданиях, даже в церковных проповедях, западнорусское языковое и литературное влияние доминировало так, что в 18 веке русский литературный язык представлял собой скорее не московскую традицию, а жаргон львовских и киевских бурсаков, своеобразное торжество просветительства Феофана Прокоповича.

Опустевшие, после кровавых репрессий и гонений, церкви и монастыри активно наполнялись западнославянскими полуграмотными монахами и недоученными бурсаками. В монастырях и обителях круто запахло табаком и горилкой. Но вскоре вся эта публика становится главной ударной миссионерской силой в борьбе с Древлеправославием.

«Литература в обмороке, русский язык, еще недавно столь мощный и гибкий у Аввакума, представляет собой уродливое и жалкое зрелище…» (Николай Калягин. Чтения о русской поэзии. №3 «Русское самосознание»).

Это было мучением для древлеправославных книжников и благописателей. Несмотря на репрессии, они продолжали творчески трудиться в древлеправославных обителях. В их глазах сочетание губительной «церковной реформы» патриарха Никона и растущее западное влияние в русской жизни и русской литературе предвещали гибель традиционной культуры и деградации русской нации. Возникла острая потребность в традиционных русских литературных произведениях, которые показывали бы путь спасения души.

Так появляется Слово о полку Игореве, Песнь о походах Ермака и многие другие гениальнейшие литературные произведения, в которых отражалось все многообразие литературных школ от чисто церковнославянской, смешанной церковнославянской и народной русской разговорной речи, с элементами силлабического стихосложения.

Песнь о Ермаке, как свет Русского Древлеправославия освятивший тьму языческой Сибири, как непоколебимая мощь русского Духа. Слово о полку Игореве, как убийственная генеалогия русского предательства и беспощадного, кровавого братоубийства.

К великому сожалению и несчастью для нас, практически все достояние русской национальной древлеправославной литературы погибло в прахе, еще тлеющих до ныне, никонианских костров, растворилось в кровавых реках царя Петра, задохнулось в пыточных подвалах Феофана Прокоповича.

Давайте посмотрим правде в глаза, ну чем скажите, жестокий набег половцев на Русскую землю губительней уголовного беспредела патриарха Никона: «...тоска разлилась по Русской земле, печаль обильно потекла среди земли Русской...» (Слово о полку Игореве, церковнославянский текст, дословный перевод).

Скажем это словами, инока Даниила: «Никон, патриарх Московский, переменив предания церковные дерзостно, и новопечатные книги... разослав по всем церквам, ... тогда на неприемлющия новопечатных книг всюду возгреме ужасное мучение, и аки некий престрашный пожар всю российскую землю преужасно объя...».

Теперь прочтем в Слове о полку Игореве: «За ним зазвали карнаи Огонь, поскакали по Русской земле, жар, смрад метают в пламене пожаров. Русские жены заплакали, запричитали...» (Слово о полку Игореве, церковнославянский текст, дословный перевод). А так говорит другой автор: «...наскочив бо (Никон патриарх) зверояростно и огнедыхательно. Пребогатая наша, красная вся, спасительная вся, обезобразив испроверже... вся тьмою новшественных мраков загустив, помрачи, и вся во свое всепожирающее и бездонное чрево поглоти...». (Симеон Дионисьевич князь Мышецкий о патриархе Никоне). В тексте Слова о полку Игореве это выглядит более кратко: «Тьмою все заволоклось и в море погрузилось...» (Слово о полку Игореве, церковнославянский текст, дословный перевод).

Скажите, чем угрюмая свирепость хана Кончака, страшнее веселой кровавости царя Петра, а «троскотание костей» страдальцев в пыточных хомутах сатрапа Феофана Прокоповича, не воплощение ли страха и обещания мучений князю–беглецу во время беседы двух ханов Кончака и Кзака: «...то не кости в хомуте троскотаху - по следу Игоря ездят Кзак с Кончаком» (Слово о полку Игореве, церковнославянский текст, дословный перевод).

Люди привычно бегут туда, где чувствуют силу, мало кто стремится туда, где стоит правда, там нужно мужество, воля. За правду необходимо бороться, жертвовать жизнью, много ли найдется сегодня желающих пойти по этому пути? Был народ русский, который шел. Древлеправославные христиане (старообрядцы) шли. Тысячи и десятки тысяч их, мученически отдали свои жизни. За какую вину? – За веру в Бога, за старую Русскую веру, за праотеческое благочестие.

Сколько мужества необходимо было автору Слова о полку Игореве, либо высочайшего заступничества, чтобы в условиях жестоких репрессий смело, в острой сатирической форме, уличить мерзкие деяния князей: «А князи сами на себя коварные замыслы строили, опоганились сами. С торжеством набегали на Русскую землю, взымая дань по дитяти от двора» (Слово о полку Игореве, церковнославянский текст, дословный перевод).

Обратите внимание на то, как современник автора Слова о полку Игореве один из книжников Выговской пустыни, пародийно это углубляет: «С каждого домишку берут по полпуду лишку и сверх того, для своей чести, собирают по полфунту овечьей шерсти»(Т.С.Рождественский ХХХ.1910г.)

Необыкновенная смелость! И это в период разгула реакции «никонианщины», когда жизнь любого старообрядца буквально висела на волоске.

Однозначно возникает необходимость уйти от заблуждения о якобы церковных «реформах» патриарха Никона. Их не было и нет, а что же было? А было тотальное беспощадное истребление Русской церкви эпохи Рюриковичей и создание новой церкви для обслуживания интересов зарождающегося Романовского абсолютизма. Было системное уничтожение древнерусских тайных знаний, которыми владел народ. Тайных ведических знаний древних славян, которые древлеправославные святые отцы за многие столетия трансформировали в Русское Древлеправославие, подобно грекам, которые намного ранее духовно адаптировали эллинскую культуру и философию и евангельское учение Христа. «Бяху же нецыи еллини от вшeдшихъ, да поклонятся въ прaздникъ. Сии убо приступиша къ Филиппу, иже бе от вифсаиды галилeйския, и моляху его, глаголюще. господи, хощемъ Исуса видети. Прииде Филиппъ и глагола Андрeови. И пaки Андрeй и Филиппъ глаголаста Исусови. Исусъ же отвеща има, глаголя. Прииде чaсъ, да прослaвится Сынъ Человеческий.» (Евангелие от Иоанна, зачало 42)

Представим себе, если бы не мужество древлеправославных христиан (старообрядцев), могли бы увидеть мы литературный памятник Русского древлеправославия – Слово о полку Игореве, а также множество других шедевров древнерусской духовной материальной культуры, которые сегодня предали забвению, либо обезличили в пользу «общерусскости», а то и вовсе отдали на откуп господствующей церкви?

Однако посмотрим, как пренебрежение церковнославянским языком и литературным духовным наследием Русского Древлеправославия сказалось на переводе Слова о полку Игореве. С 1800 года и до наших дней не утихают, горячие споры и различные мнения по различным аспектам этого литературного произведения. Кажется, сказано все, написано все, исследовано все, даже могут возразить: Слово о полку Игореве изучено, в Слове о полку Игореве «темных» мест больше нет, про Слово о полку Игореве больше писать нечего, все, что надо было, мы сказали. Так ли это?

Вот лежит книжица, ей около 300 лет, а в конце этой книжице, в это трудно поверить, несколько страничек церковнославянского текста Слова о полку Игореве и слова с объяснением их значения. Такие слова, которые, надо полагать, были непонятны людям и 300 лет тому назад, поэтому и потребовалось разъяснить их тогдашнему читателю.

С трудом сдерживаем желание сразу показать этот небольшой список слов и, каких слов! Однако будет благоразумнее подождать окончания работ по изданию восстановленного церковнославянского текста с дословным переводом на современный русский язык с комментариями. Поверьте, это будет Сенсация! Это будет шок!

Первое сравнение нашего текста Слово о полку Игореве оказалось не в пользу издания Мусина-Пушкина 1800 года. В его издании невооруженным глазом замечаешь неуклюжее изложение текста, похожее на сознательное и явное искажение смысла. Перестановку слов, предложений и даже абзацев. Не покидает ощущение, что Мусин-Пушкин искусственно подтягивает текст Слова в рамки какого-то одному ему известного образца. Как будто ориентирует содержание Слова о полку Игореве на восприятие не русского, а западноевропейского читателя.

Берем перевод Слова о полку Игореве под редакцией академика Д.С. Лихачева, опять не то. Читаешь и познаешь не содержание Слова о полку Игореве, не события далекой эпохи, а какую-то советскую, партийную идеологию.

В нашу задачу не входит критика или исследовательская работа, но попытаемся найти, опираясь на значение церковнославянского языка, возможные причины искажения Мусин-Пушкинского издания Слова о полку Игореве, а «красную идеологию» уважаемого академика вообще трогать не будем. Терпение ваше будет вознаграждено.

Ошибки в переводе Слова о полку Игореве могли быть следствием пренебрежения к церковнославянскому языку. Если Мусин-Пушкин решил блеснуть «русским Оссианом», то он вынужден был это сделать. Для западноевропейского читателя церковнославянский язык был неприемлем. С другой стороны, М-П был дитя своего времени и за его спиной стоял богатейший, живучий опыт справщиков книг патриарха Никона: «пиши Арсен что попало, лишь бы не по-старому было...».

Вот что пишет сам Мусин-Пушкин: «Подлинная рукопись, по своему почерку весьма древняя, принадлежит издателю сего, который через старания и просьбы к знающим достаточно русский язык, доводил через несколько лет приложенный перевод до желательной ясности, и ныне по убеждению приятелей решился издать оный на свет».

Кто были эти люди «достаточно знающие русский язык» нам неизвестно, но что «желательной ясности» не получилось – очевидно, а несколько лет потрачено впустую.

Слова «издателя сего» звучат довольно лукаво. Через его руки прошло огромное количество книг, древнейших рукописей, конфискованных в Древлеправославных обителях. Ему хорошо было известно, что в этих обителях жили и трудились богом одаренные мастера древнерусского и церковнославянского языка, которые могли бы без особого труда, за несколько дней или ночей, довести рукопись Слова о полку Игореве до полного совершенства, если бы в этом была необходимость.

Но, видимо, необходимости такой не было. Поэтому с достаточной уверенностью мы можем предположить, что в руках Мусина-Пушкина был совершенный подлинник произведения Слова о полку Игореве, выполненный девлеправославным автором на церковнославянском языке.

Если это так, то логически можем предположить и другое. В руках Мусина- Пушкина были также древние летописи 12–13 века, периода расцвета кириллического письма, в которых описывались реальные события, связанные с походом князя Игоря «поискать града Тмутрокяни» и которые послужили основой автору для написания Слова о полку Игореве, как самостоятельного литературного произведения.

По всей вероятности, обер-прокурор М-П располагал материалами Тайной канцелярии 1739 года, а именно материалами следственной комиссии Самарина и конфискованными в Выговской пустыни литературными источниками.

Почему Мусин-Пушкин, имеющий все возможности издать хорошо понятное произведение Слово о полку Игореве, много лет помалкивал, а потом выпустил в свет неудобочитаемое произведение? Заменил церковнославянские буквы русскими и сделал такой чудовищный перевод, что вот уже 200 лет ученые мужи ломают над ним свои головы, а концы своих трудов похоронил в пожаре?

Посмотрим на ход событий совершенно с противоположной точки зрения. Допустим, что Мусин-Пушкин благородный, честный обер-прокурор Синода, главной обязанностью которого является преследование и мучение «раскольников» – старообрядцев. В его руки попадает рукопись Слова о полку Игореве и он, проницательный умный человек, сразу понимает величайшую ценность этого произведения.

Допустим, он сочувствует «раскольникам», но боится испортить свою репутацию в связях с ними, поэтому до лучших времен откладывает рукопись, чтобы потом, когда наступят благоприятные времена, выпустить ее в свет.

Отбросим предвзятость и вспомним другой факт. Современником Мусин- Пушкина был более влиятельный человек и незаурядная талантливая личность – светлейший граф Григорий Александрович Потемкин, человек творческий, владелец огромной коллекции редчайших древнерусских летописей, которые он во множестве привозил из своих экспедиций по югу Малороссии и Таврии.

Г.А.Потемкин не боялся испортить свою репутацию связями с «раскольниками». Он во множестве отдавал рукописи в древлеправославные обители для их дальнейшей литературной обработки. Там у него были свои дружественные отношения. Именно Потемкину древлеправославные христиане (старообрядцы) были обязаны краткой екатерининской «оттепелью».

Так что Мусину-Пушкину бояться за свою репутацию не было причины. Но прятал же он рукопись Слова о полку Игореве несколько лет! Случайно или нет, но только после внезапной смерти Г.А.Потемкина и такой-же, не менее странной внезапной смерти настоятеля Выговской пустыни Андрея Борисова, который по просьбе Светлейшего князя Г.А. Потемкина восстановил конфискованный и затерянный комиссией Самарина список Слова о полку Игореве, появляются первые и весьма странные сведения о Слове.

Должна же быть веской причина, по которой М-П быстро лишился своей высокой должности, несмотря на широкое заступничество! Не объясняет ли это каким-то образом появление «Екатерининского списка». Уж очень сильно этот странный список напоминает объяснительную записку подозреваемого, подобие ложного следа.

Обнаруженные древнерусские слова из произведения Слово о полку Игореве и объяснение их значений, выявили ряд «роковых» слов, неправильный перевод которых «украл» у нас на столетия прелесть гармоничного восприятия Слова о полку Игореве и придал иной смысл его содержанию.

Вот некоторые из этих «роковых» слов: первое – это «скачущие по деревьям мыши и белки», второе – «нынешний Игорь», третье – «Троян и его тропа», четвертое – это «засапожные ножи», пятое – «тележный скрип и лебединый крик», шестое – это «Бус, и готские девы» т.д., и т.п.

У нас нет сомнения в том, что Слово о полку Игореве предназначалось для чтения в Древлеправославных общинах, наряду с другими духовными произведениями. Нет сомнения и в том, что Слово о полку Игореве могло быть написано только в одном месте и место это – Выговская пустынь. Этому есть множество свидетельств.

Что касается автора или авторов изложения древнерусских летописей в литературное произведение Слово о полку Игореве, то им мог быть любой их выдающихся книжников и благописателей того времени, но первый из них это Симеон Дионисьевич князь Мышецкий, а потом его сподвижники и единомышленники.

Содержание церковнославянского текста Слова о полку Игореве, совокупно с многочисленными высказываниями ученых о личности автора, дает достаточно оснований предполагать, что имя автора Слова о полку Игореве не было секретом и для наших известных ученых Д.С. Лихачева и О.В.Творогова.

Почему-то ни тот, ни другой, как и Мусин-Пушкин в свое время, не нашли в себе мужества объявить имя автора Слова о полку Игореве миру. Тогда пришлось бы пересмотреть взгляды и обозначить роль Древлеправославия и старообрядчества в древнерусской литературе, определить их лицо и право на свою собственность. Очевидно, это было недопустимо по идеологическим и религиозным соображениям. Другое дело – общерусская словесность!

Огромный пласт старообрядческой культуры остается не исследованным. Без анализа источников старообрядческой письменности все представления и суждения об истории русского языка, истории русского народа будут ничтожны. (Т.В. Кортава, т.1, М2001г, с. 240–248)

Нам удалось восстановить церковнославянский оригинал "Слова" и сделать дословный перевод на современный русский язык. Много раз приходится удивляться, каким чудесным образом Господь сохранил для нас Слово о полку Игореве.

Несомненно, восстановленный церковнославянский текст Слова о полку Игореве открывает большую перспективу для профессиональных ученых, филологов, историков и других исследователей для дальнейшей лингвистической и конкурентной работы над Словом о полку Игореве. Вызовет новую огромную волну споров и различных мнений.

Главной трудностью новых исследований будет преодоление, подкрепленных научными трудами, заблуждений и стереотипов. Кто-то из исследователей с удовлетворением найдет в новом переводе Слово о полку Игореве убедительные подтверждения своим исследованиям, а кому-то придется, сжав зубы, расстаться со своими прекрасными версиями, несмотря на то, что они уже успели закрепиться в сознании читателей.

Например, как можно расстаться с мифологическим образом, этаким эпическим народным песенником Бояном и вдруг воспринять образ ловкого, и хитрого льстеца. Невероятно тщеславного и тайного интригана-волхва, за которым торчат уши князя Ярослава, брата киевского князя Святослава.

Восстановленный церковнославянский текст Слова о полку Игореве даст возможность читателю, взглядом Древлеправославного автора, не только увидеть далекие трагические события, но и провести параллели к нашему времени.

У киргизского писателя Чингиза Айтматова есть уникальное произведение, рассказывающее о манкуртах. Манкурт, это дитя, воспитанное врагом до определенного возраста, достаточного для того, чтобы пойти и, по приказу своего хозяина, убить свою мать, отца и своих родственников. Так вот, забывая церковнославянский язык, живой язык наших праотцов и позволяя своим «хозяевам» глумиться над ним, мы становимся манкуртами. Из нас делают манкуртов, легко убивающих свою колыбель – Русское Древлеправославие. Понуждают забыть о том, что кровью мучеников, за древлее благочестие пострадавших, укрепляется наша Церковь.

Целую эпоху, в четыреста лет народного противостояния бесчестию. Четыреста лет борьбы за сохранение свободы личности, вероисповедания и достоинства, пытаются вычеркнуть из нашей памяти как нелепый, досадный случай. И откуда появились эти староверы, древлеправославные христиане- старообрядцы?

Да от купели, от купели, в которой крестился великий Киевский князь Владимир, а вскоре за ним, и вся Святая Русь!

Нет никакой необходимости обременять себя невежеством. Если есть желание прочувствовать атмосферу древних храмов времен князя Игоря и древней русской Степи, поспешите на праздничную службу в Древлеправославный храм на Новокузнецкой улице или на Рогожской слободе, или в храмы Древлеправославной поморской церкви.

Подышите воздухом тех далеких времен. Пронзите мыслию время и пространство. Отдайте дань памяти славным дружинникам Игоревых полков, а Господь невидимо покажет вам насколько мы русские. Тогда о-очень хорошо станет понятным, на что патриарх Никон и все романовские самодержцы подняли свои «мозолистые» руки и откуда появились «старообрядцы».

Церковнославянский язык, успешно вытесненный из обихода жизни русского человека, подвергается в настоящее время более серьезной опасности, а именно вытеснению из жизни церкви. Можем ли мы и должны ли мы предвидеть последствия этой диверсии?

Когда патриарх Никон в патриарших и царских палатах, как медведь в мордовских лесах, неистово выкорчевывал древлеправославное праотеческое благочестие, мог ли он предвидеть, что тем самым запускает часовой механизм сокрушительного взрыва народного гнева и реализует проклятия невинно пролитой крови древлеправославных мучеников.

Часовой механизм заряда, вобравшего в себя всю мощь народного протеста, загнанного в глубинное русское сознание. Этот заряд, как оказалось заложенный под себя, через 350 лет, в 1917 году, беспощадно рванул и вылился потоками русской крови.

Мог ли Никон предполагать, что насильственная замена двуперстного крестного знамения на троеперстие, «щепоть» так основательно растлит веру в Бога, что его «реформаторская» Церковь через три столетия потеряет паству. До такой степени изменит душу русского православного человека, качество жизненной и духовной энергии, что он окажется способным пойти за большевиками и варварски сокрушать праотеческие христианские святыни. Гораздо безжалостней, чем делал это сам Никон.

Скорее всего, предполагал. Если за двуперстие около пятисот Святейших отцов Соловецкого монастыря расчленяли и вешали на крюках, выволакивали связанные тела и оставляли умирать на льду студеного моря. Если десяткам тысяч древлеправославным мученикам головы рубили, языки резали, на кострах жгли, наверное, древлерусское двуперстие что-то значило! (Панахида Вселенская, Древлеправославный чин)

Как и до какой степени изменится внутреннее духовное состояние русского человека, посещающего церковь, которая отвергнет церковнославянский язык и каким содержанием наполнится его душа? В какую сторону и как изменится его нравственно-моральный облик, на какие поступки будет способен такой русскоговорящий человек, покажет время. Но ясно одно, тот, кто становится манкуртом у того нет будущего, у того нет своей земли, своей Родины и того ждет судьба вечного раба.

Наша свобода и будущее, это Русский мир, в центре которого стоит Русское древлеправославие. Слово о полку Игореве – это неотъемлемая часть и Русского мира, и Русского древлеправославия, как адаптированного варианта византизма, византийского христианского мировоззрения, глубоко трансформированного в русское национальное сознание.

читать далее

Г. Горьков, г.Оренбург